О том, как теперь компания Carlsberg справляется со спадом пивного рынка в России, на какие рынки она делает ставку, и чего ждут иностранные инвесторы от российского правительства, в интервью «Ведомостям» рассказал президент и генеральный директор пивоваренного концерна Carlsberg Group Йорген Буль Расмуссен.

– Российский рынок пива является очень важным рынком в мировом масштабе. Но вместе с тем он намного меньше, чем мы от него ожидали, скажем, лет пять назад. Если раньше на долю России приходилось 45% операционной прибыли группы Carlsberg, то по итогам 2014 года она сократилась до менее чем 20%. Россия по-прежнему является важным рынком для Carlsberg. Мы хотим сохранить здесь прочные позиции. Конечно, если продолжится спад, связанный с макроэкономикой и госрегулированием, нам придется приспосабливаться. Мы объявили о закрытии двух заводов, потому что там не нужно столько мощностей и столько людей, чтобы удовлетворять имеющийся спрос.

– Мы не собираемся бросать бизнес в России, мы хотим сохранить в России сильный бизнес. Последние годы отрасль здесь строилась и строится в условиях сложного несбалансированного регулирования. Более жесткого регулирования, чем в России, я нигде в мире не встречал. При этом мне трудно понять, на чем это основывается.

– Последние пару лет диалог между отраслью и правительством, а также с региональными властями значительно улучшился. Я искренне надеюсь, что процесс регулирования станет более справедливым и более правильным. Регулирование рынка пива не решает проблему алкоголизма, которую хочет решить правительство (как, впрочем, и мы). Пиво не является определяющим фактором алкоголизма, несчастных случаев на почве алкоголя, смертности от алкоголя в России. Все эти проблемы возникают из-за другого типа алкоголя – крепкого. Именно это говорят эксперты и подтверждают исследования.

– До сих пор не решен вопрос с ПЭТ-упаковкой: внесенный в Госдуму законопроект предполагает планомерно к началу 2017 г. запретить продавать пиво в такой таре объемом более 0,5 л, при этом правительство согласно оставить максимально разрешенный объем в размере 1,5 л.

– Другая проблема – ЕГАИС, которую трудно внедрить без препятствий для работы и огромных расходов. Нет никакой причины для ее внедрения: более 95% всей пивоваренной отрасли платит налоги. Зачем тогда требуется это средство контроля в дополнение к уже существующим? Чтобы усложнить жизнь? Чтобы мы опять вынуждены были увеличивать расходы, причем далеко не в интересах бизнеса. Это бессмысленно.

– Мы, конечно, внедрим ЕГАИС, в случае если это будет необходимо. Однако не думаю, что у кого-нибудь есть решение, как это сделать, потому что производство пива сильно отличается от производства крепких напитков. Прежде всего потому, что мы на этих же линиях производим безалкогольные напитки, например, квас, чтобы загрузить мощности в межсезонье. Есть масса других сложностей для внедрения системы, поэтому сегодня мы не можем заставить систему работать.

– Только в пивной отрасли за последние четыре года закрыты 12 больших пивоваренных заводов, с учетом смежных отраслей более 100 000 людей потеряли работу. Если на нас будут накладывать все больше ограничений, нам будет все труднее инвестировать и развиваться, что не позволит ни нам, ни российской экономике, ни среднему российскому гражданину выйти из кризиса по возможности быстро. Поэтому я надеюсь продолжить диалог, чтобы как минимум отложить этот процесс. Если в конце концов нам придется внедрить ЕГАИС (а это миллионы рублей затрат на один завод), мы это сделаем, но мы должны понять, как сделать так, чтобы она работала. Но хотелось бы надеяться, что не придется.

Полную версию интервью с гендиректором Carlsberg Group читайте в «Ведомостях» по ссылке над материалом.