История CAMRA: как четыре любителя пива положили начало революции

Profibeer продолжает публикацию рассказа об истории CAMRA,написанного Роджером Протцем к 40-летию организации.

Перейти к первой части

Четыре молодых человека, любители пива, поняли, что им не очень нравится то, что подают в пабах, и решили что-то с этим сделать. Их звали Майкл Хардман, Грэм Лис, Джим Мейкин и Билл Меллор. Хардман, Лис и Меллор были журналистами и умели писать не только хорошие статьи, но и пресс-релизы, которые привлекали внимание других изданий.

Все четверо, будучи в путешествии по Ирландии и изрядно напившись «Гиннесса», решили, вернувшись домой, запустить кампанию за возрождение эля. Они созвали конференцию, на которую прибыли около 30 человек. Когда общенациональная газета The Guardian написала о молодой организации и дала адрес ее секретаря Лиса, почта несколько дней подряд доставляла мешки с заявлениями о вступлении от любителей пива.

— Если бы кто-то сказал нам четверым, только что вернувшимся из Ирландии в 1971 году, что в CAMRA через 40 лет будет 125 000 участников, мы бы решили, что ему пора в дурдом, — вспоминает Хардман. – Мы были завалены заявлениями о вступлении и предложениями помощи от сотен и тысяч любителей пива. Многие из этих людей не понаслышке знали, как варится пиво, и в каких пабах подается хороший эль, и это обеспечило удивительный успех всей кампании.

На следующей конференции название организации было изменено на более легкое – Campaign for Real Ale (Кампания за настоящий эль), сокращенно — CAMRA, и организация начала работу. Был избран национальный совет, и вскоре, как грибы после дождя, начали появляться региональные отделения. Три крохотные комнатки над магазином велосипедов в Сент-Олбансе, небольшом городке в 32 километрах к северу от Лондона, были тесны для шести сотрудников, которые работали с постоянно растущим количеством новых членов. Вскоре организация переехала в трехэтажное здание.

CAMRA начала издавать свою газету — What’s Brewing (Что варится?), а затем ежегодный Good Beer Guide (Гид по хорошему пиву), в котором перечислялись пабы, где все еще подается настоящий эль. Влияние компании стало заметно в 1973-м, когда 600 членов организации протестовали против закрытия пивоварни в Центральной Англии. Они пришли одетыми как гробовщики и возлагали венки на гробы рядом с пивоварней. Акция не осталась без внимания СМИ

CAMRA стала первой волной оппозиции крупным пивоварам. Когда в 1975 году был организован первый общенациональный пивной фестиваль на неиспользуемом цветочном рынке в Ковент-Гардене, число посетителей превысило все ожидания. Сорок тысяч любителей пива посетили фестиваль, осушив запасы напитка, а организация пополнилась 800 новыми членами.

Кампания вела активную политику. Серия документов, подкрепленных исследованиями и аргументами, была направлена в правительство: в них анализировалось отсутствие выбора у потребителей во многих частях страны, к которому привела деятельность национальных производителей. В Великобритании было разрешено открывать пабы, которые продают пиво только производства компании-владельца, — так называемые «привязанные». Пабы, которыми не владеет пивзавод, называются свободными, но CAMRA показала, что многие из них на самом деле были связаны с крупными пивзаводами посредством дешевых кредитов и поставок пива со скидками. Лейбористское правительство в конце 70-х сделало некоторые попытки ограничить активность Большой шестерки, но подобная работа была заброшена, когда к власти вернулись консерваторы.

В 1979 году компания Watneys сообщила, что снимает с производства Watneys Red, и это стало доказательством растущего влияния CAMRA на формирование общественного мнения о кеговом пиве. Но у национальных производителей был еще один козырь – лагер. Все больше британцев приобретали дешевые турпутевки в более теплые страны Европы, где пробовали холодный лагер – и он им нравился. Крупные производители переключились на лагер.

С любой точки зрения, первые лагеры были отвратительны. Зачастую их варили быстро и не выдерживали достаточное время. Кроме того, они были слабоалкогольными (например, британский Heineken имел крепость всего 3,6%) и имели мало общего с качественными лагерами, сваренными в Германии или Чехословакии. Но при поддержке крупномасштабных рекламных кампаний и нескольких необычайно жарких летних сезонов продажи лагеров стали расти. Carling Black Label вышел из моды, и другие крупные пивоварни переключились на производство лагеров.

Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю?

В конце 70-х компания Whitbread, производитель британской версии Heineken, прогнозировала, что к концу 2000 года лагер займет 80% британского рынка пива. Этого не произошло, но лагер все же занял доминирующие позиции в сегменте офф-трейд, а в пабах ноздря в ноздрю идет с элем. На утверждения, что непререкаемый рост продаж лагера выглядит как поражение CAMRA, организация могла бы ответить, что была создана в целях спасения настоящего эля, когда пивовары начали переходить на кеги. И у организации было много других задач. Благодаря ее влиянию, в конце 70-х и в начале 80-х стали появляться первые ростки минипивоваренной революции. Домашние пивовары, желающие пойти еще дальше, и опытные производители, отодвинутые в сторону национальными гигантами, схватились за возможность расширить выбор бочкового эля.

Лучшей витриной для новых микропивоваров стали постоянно расширяющиеся пивные фестивали CAMRA, прежде всего — Great British Beer Festival, который колесил по всей стране, прежде чем обосноваться в Лондоне. Этот фестиваль был и остается самым важным событием. На Great British Beer Festival представляют сотни бочковых элей, пивные писатели проводят регулярные дегустации, а также конкурс пива. Комиссии судей выбирают пиво в каждой номинации, от мягкого до экстра-крепкого горького, а кульминацией становится объявление абсолютного чемпиона. Обладатели престижных наград всегда отмечают рост продаж, иногда даже превышающий технические возможности пивоварни.

В 1989 году при поддержке правительства Комиссия по монополиям и слияниям провела масштабное исследование пивной индустрии. Оно доказало все то, о чем CAMRA говорила с самого начала. Большая шестерка действовала как картель, устанавливая цены; они получали абсурдно огромные прибыли, делая большие наценки на лагер; они доминировали в закупках и устанавливали барьеры на пути малых пивоварен на рынок.

Это исследование было водой на мельницу премьер-министра Маргарет Тэтчер. Она не любила мощные корпорации и была решительно настроена на то, чтобы обуздать мощь того, что было остроумно названо «пивной знатью» (игра слов: beer + peerage = beerage). Но ее решения были наивными. Крупным пивоварам было приказано сделать свои пабы «свободными» и подавать там пиво и других производителей. Большая шестерка высказала свое коллективное фи и начала продавать или пабы, или пивоварни, или и то, и другое.

Результат был невыгоден потребителям. Большинство британских пабов сегодня находятся во владении не пивоваренных компаний, а компаний, управляющих пабами, – пабкомов, как их коротко называют. Три крупнейших пабкома, как это ни смешно, контролируют больше предприятий, чем Большая шестерка. Пабкомы находятся в самых тесных отношениях с глобальными пивоварнями, которые сегодня доминируют в Британии. Большинство пива гиганты предлагают им со скидками, а затем пабы продают их покупателям по завышенным ценам.

На смену Большой шестерке пришли транснациональные корпорации. Крупнейший производитель в Великобритании сегодня – Heineken. Прежние пивоварни Bass сегодня под контролем Molson Coors, AB InBev варит Budweiser и Stella Artois на бывших британских пивзаводах, в то время как Carlsberg заполучил знаменитые эли Tetley. Их заинтересованность в элях минимальна: Carlsberg планирует закрыть производство элей Tetley, а AB InBev выставил на продажу Draught Bass и еще несколько марок бочкового пива, которые ему принадлежат. Когда-то Draught Bass был самым продаваемым в Великобритании бочковым пивом, с объемом продаж более 2 млн баррелей в год (32,7 млн декалитров). Когда это пиво перестали любить, продажи упали до 60 тысяч баррелей (982 тыс. декалитров).

Доклад Комиссии по монополиям и слияниям дал другой эффект. Миллионы любителей пива и посетителей пабов поняли, что в пивной индустрии что-то неладно. В лучших британских традициях они решили поддержать проигравших – оставшихся семейных и местных пивоваров, а также новую волну микропивоваров. Их продажи начали расти, точно так же как и число членов CAMRA. В последующие 20 лет численность CAMRA удвоилась, утроилась и учетверилась.

У микропивоваров была своя организация – Общество независимых пивоваров (Society of Independent Brewers). Они работали вместе с CAMRA, и их совместный лоббизм привел к крупной победе в 2002 году, когда правительство представило прогрессивную шкалу акцизов. По этой схеме пивовары, которые производят до 600 тысяч декалитров в год, платят акцизы меньше, чем крупные пивовары. Это привело к значительному росту числа крафтовых пивоваров.

Джулиан Грокок, глава SIBA, говорит о близких отношениях c CAMRA.

— Сегодняшняя революция британской индустрии независимого пивоварения обязана своим успехом потребительскому сопротивлению, которое запустила CAMRA 40 лет назад, вдохновив не только семейные пивоварни, которым удалось выжить, но и микропивоварни, которые привнесли воображение, инновации и беспрецедентный выбор в ремесло многовековой давности.

Сегодня общее число пивоваров в Великобритании превышает 700, в четыре раза больше чем в год основания CAMRA (В 2015 году их уже более 1200). У любителей пива появился недоступный ранее выбор.

Перейти к третьей части