Геннадий Опарин: «Регулятор не сможет отмахнуться от малых виноделов»

Геннадий Опарин, руководитель проекта «Винная деревня» и усадьбы «Семигорье», председатель первого винодельческого кооператива — о том, как войти во вкус российского вина и на самом ли деле Россия — страна северного типа потребления алкоголя. 

— Не знаю, кто причислил Россию к северному типу потребления алкоголя. В СССР в 80-е годы прошлого века потребляли вина столько же, сколько во Франции и Италии, а производили — больше всех в мире. Мне довелось быть в музее вин в Напе, и я видел эту графику, запечатлевшую наше первенство. Да, в России употребляют крепкий алкоголь, но и вино имеет большое значение в нашей внутренней антологии. Тем более начиналась наша «алкогольная история» с вина — с технологий брожения медовых вин в XIV веке, затем появился кагор, привезенный из Марселя, — первое в России вино из винограда. В более поздней истории, во времена войны с Наполеоном, казаки завезли из Франции виноградные саженцы и стали выращивать их по берегам Дона. Так что не каждая страна Старого Света может похвастаться такой длинной историей виноделия, как Россия. К середине XVIII века русская аристократия уже употребляла шампанское из Цымлы — самое «литературное» из наших вин, многократно воспетое классиками. Но с конца 80-х годов прошлого века, с введением полусухого горбачевского закона, начали закрываться винодельческие программы в России, а многообразие российских вин стало сходить на нет. Да, в этом многообразии были вина разного качества. Но к вопросу о качестве — приезжайте в город Бордо, придите в «Ашан» — и увидите там около 100 метров полок только с французскими винами. Там есть и вина в пластике от 50 центов за литр, и тут же рядом, за стеклянными воротами — особое помещение, где вам предложат бутылки за 200, 500, 1000 евро. Это говорит о том, что во Франции не считают зазорным продавать вина разного качества, в том числе и винные напитки, пренебрежительно именуемые у нас «порошковыми винами», в основе которых лежит, как правило, виноград и вложенный сахар и которые не хуже и не вреднее лимонада или пепси-колы.

— Что нужно сделать, чтобы вернуть и в наш обиход это многообразие вин и культуру их потребления? Как минимум — разрешить всем сельхозпроизводителям производить вино на своих подворьях и продавать его без ограничений. Тогда каждый, кто будет этим заниматься, как участники нашего гаражного сообщества например, будет пропагандировать виноделие, возобновлять его историю, добавляя в нее что-то новое. Потому что наряду с индустриальными предприятиями, которые имеют стандарты и выпускают все стандартизированное, унифицированное и однотипное, должны существовать вина гаражные, кустарные — сделанные вручную, под заказ и конкретные требования. Как только такое производство примет массовый характер, тогда — и достаточно быстро — произойдет замещение крепких напитков на легкие. Мы не потребляем вина, потому что мы его не производим. У нас есть 6 — 10 однотипных предприятий, которые выпускают по 25-30 млн литров в год, и 22 (всего!) новейших предприятий новейшей России — тех, что производят вино небольшими партиями на виноградниках площадью от 1 до 80 га. Для нашей страны это, безусловно, ничтожно мало.  

— История о том, как наши законодатели боролись с нашими виноделами, весьма симптоматична. Советская власть давала возможность набрать обороты любому колхозу, в 90-е годы лицензию на производство вина выдавали сначала муниципалитеты, потом — субъекты РФ, и тогда шанс ее получить был и у небольшого, и у крупного предприятия. А с 2004 года, когда под эгидой борьбы с контрафактом рынок начинает регулировать профильное ведомство — РАР, получить лицензию предпринимателю, даже имеющему какие-то деньги, становится фактически невозможно. Поэтому я убежден, что как только правительство прекратит заградительные действия по отношению к своим предпринимателям, отрасль снова  «войдет во вкус». Как только фермер, выращивающий свой виноград, будет освобожден от опеки РАР и сможет продавать свое вино, как во многих других странах — без лицензии, просто заплатив вмененный налог, люди пойдут в эту отрасль и в течение 10 лет в России будет замещен винный импорт, который в свете экономических санкций начинает стоить запредельно дорого.

— Я много лет изучаю виноделие в Южной Африке — где предприятие, которое выпускает виноград, декларирует, что в этом году выпустит, например, 10 тысяч бутылок и, заплатив за это 100 долларов, в свободном обороте распространяет в своей стране свои великолепные вина, которые стоят редко дороже 10 долларов. Мне как фермеру не понятно, что мешает внедрить такую систему у нас, ведь в России есть уникальные регионы, где климат более благоприятен для виноделов, чем в знаменитом Бордо.

— Все эти проблемы мы обсуждаем на своем форуме. Мы создали проект «Винная деревня», объединивший желающих выращивать виноград и делать вино. Нас уже 40 человек, мы посадили участок 130 га, а сейчас в складчину проводим инфраструктуру — воду, электричество, дороги. Совместными усилиями мы добились того, что с 1 июля вступает в силу закон об упрощении лицензирования для малых виноделов, и все мы ее получим. А дальше начнется работа, взаимодействие с регулятором, потому что от нас будет уже трудно отмахнуться.