О региональных особенностях нелегального рынка алкоголя и возможных формах борьбы с теневым сектором рассуждает Максим Черниговский, эксперт постоянной комиссии по промышленности, экономике и собственности Законодательного собрания Санкт-Петербурга, генеральный директор Клуба профессионалов алкогольного рынка, кандидат экономических наук. 

— Объем нелегального рынка алкоголя сегодня очень велик, и продолжает расти, подогреваемый взаимным интересом покупателей и производителей. Экономическая ситуация подталкивает первых приобретать алкогольную продукцию самой низкой ценовой категории, а растущая доля акциза делает все более прибыльной деятельность бутлегеров. Причем по мере этого роста в нелегальный оборот, помимо крепкого алкоголя, составляющего сейчас по самым оптимистичным данным порядка 50% всего объема, вовлекаются пиво и винодельческая продукция, доля которых сейчас оценивается примерно в 10-12%.

В структуру сегмента нелегального алкоголя входит контрафакт, заводской и так называемый гаражный алкоголь, а также спиртосодержащие напитки. Назвать процентное соотношение этих составляющих, пожалуй, не возьмется никто, но есть одна цифра, красноречиво говорящая о нелегальном рынке в целом. Так, согласно данным Росстата, полученным на основе деклараций операторов алкогольного рынка, в России реализуется на 30% больше алкоголя, чем производится. Это, подчеркну, официальные цифры. А значит, нелегальные спиртные напитки мимикрируют под легальные столь успешно, что даже законопослушные участники рынка оказываются не в состоянии распознать подделку. Понятно, что возможности выявлять «левый» алкоголь у всех разные. Крупные сетевые магазины инструментально лучше оснащены системами входного и выходного контроля как акцизных марок, так и качества самой продукции, и потому доля нелегального оборота в них меньше, чем в традиционной рознице. Соответственно, в регионах, где оборот алкоголя в сетевом ритейле достаточно высок, доля теневого рынка ниже. К таким регионам можно отнести практически все города-миллионники, например, в Петербурге через сетевой сегмент розницы проходит 90% алкоголя. А вот регионам, где доля несетевой розницы преобладает, в плане борьбы с нелегальным оборотом есть над чем задуматься, и я не очень уверен, что ЕГАИС, на которую возлагают такие надежды, им в этом поможет. Ведь малые субъекты розничной торговли, которые, скорее всего, не потянут ЕГАИС, просто уйдут из поля зрения регулятора, но не факт, что они уйдут с рынка в принципе.

Более чем 15-летний опыт работы на алкогольном рынке убеждает меня в необходимости превентивных мер для борьбы с нелегальным оборотом. Рынок алкогольной продукции сегодня — это порядка 300 предприятий — производителей крепкого алкоголя и вина. (Я намеренно не говорю сейчас о производителях пива, которых гораздо больше, поскольку доля их продукции, как я уже отметил, значительно ниже, хотя и имеет тревожную тенденцию к росту.) Организовать за этими производствами тотальный контроль, чтобы ни одна бутылка не пошла «налево», как мне представляется, вполне возможно. Плюс — охватить таким контролем около 1000 оптовых компаний, занимающихся только крепким алкоголем, что тоже вполне реально. На мой взгляд, продуктивность таких мер будет значительно выше, чем внедрение столь затратного для бизнеса продукта с сомнительной эффективностью, как ЕГАИС. Это как раз тот случай, когда предупредить «болезнь» легче и дешевле, чем лечить, потому что, как показывает практика, к любым мерам, принимаемым постфактум, нелегальный рынок демонстрирует устойчивый иммунитет.