Севастопольский винодел Павел Швец рассказал корреспонденту портала «Собака.ру» Анастасии Павленковой о том, что нужно российскому виноделию для устойчивого развития.

— Чтобы понимать, что именно сейчас происходит с законодательством в области виноделия, нужно осознавать, как на данный момент устроена индустрия в целом. Ее основная проблема — отсутствие своего сырья. Только вдумайтесь — из 1 миллиарда вина, выпиваемого в России в год, только 20% сделано из российского винограда.

— Когда в 1950-х годах решили напоить страну вином, написали программу, как этого достичь. Цель была такая — каждому советскому гражданину по две бутылки шампанского — на Новый год и день рождения — и восемь бутылок вина. Нужно, чтобы вина было много и дешевого. Объемы и дешевизна — вот два вектора, которые сформировали советское виноделие. Во-первых, предприятия были укрупнены — небольших хозяйств просто не осталось. Во-вторых, выводились сорта винограда с комплексной устойчивостью, которые требуют меньше ухода, но при этом дают нормальную урожайность. Качество его, понятно, паршивое. В-третьих, и это самое главное, что предопределило сегодняшнее устройство российского виноделия — это практика транспортировки вина. Предприятия были разделены на заводы первичного и вторичного виноделия. Первые находились там, где растет виноград — на Украине, в Крыму, в Одесской области, в Краснодарском крае. Там делали огромное количество виноматериалов, привозили его в цистернах железнодорожным транспортом в разливочные производства Москвы, Петербурга и других городов-миллионников. Когда Союз развалился, главными игроками индустрии остались крупные заводы-ботлеры, принадлежащие абсолютно разным людям: они не имеют своих виноградников и покупают виноматериалы.

— Предприятий полного цикла, которые делают вино от винограда до бутылки — считанные единицы. Это связано не только с историческим наследием индустрии — у нас же зона рискованного виноделия: бывают морозы, поздние весенние заморозки, земля бедная. Только в Крыму, в том числе в Севастополе, и в некоторых областях Краснодарского края, можно делать высококачественное вино. Но ты его сделаешь мало, и произвести его очень сложно, потому что есть природные риски. Поэтому вкладывать миллионы в новые виноградники и в крупные хозяйства полного цикла никто никогда не хотел. Крупные игроки покупают виноматериалы, где дешевле — в Южной Африке, Чили, Аргентине, привозят сюда и здесь бутилируют. Зачем им покупать землю, везти саженцы, шпалеры, копить на иностранные трактора, искать для них трезвых трактористов? Фанатиков, готовых это все потянуть, было и есть очень мало.

— Только в декабре 2014 года был принят ряд поправок в федеральный закон № 171 о производстве и обороте алкогольсодержащей продукции, который хоть немножечко упростил регулирование для тех предприятий, которые делают вино из своего собственного винограда. Но сейчас идет ожесточенная борьба за то, как именно это должно работать — между Росалкогольрегулированием и винодельческим сообществом. А сообщество это очень разношерстное.

— В законе наименования по происхождению уже прописаны, но то, как и кто их присваивает, кто и как контролирует друг друга, не закреплено. О трактовке Росалкогольрегулирование и сообщество виноделов должны договориться. Мы — те, кто делает вино из своего винограда — настаиваем на том, что исключительное право на использование бренда любого региона в высшей категории вин с защищенным наименованием места происхождения должно принадлежать виноделам, которые под этим наименованием делают продукцию. Только так можно быть уверенным, что вина одного наименования будут иметь одинаково высокое качество и, как следствие, само наименование будет приобретать все большую ценность.

— Это долгий процесс, который в Европе длился сотни лет. Мы его пытаемся пройти быстро, и нужно не пороть горячку и не наделать ошибок. Не сделать так, чтобы какие-то предприятия решили свои внутренние проблемы, а сделать справедливую классификацию, которая приведет к устойчивому росту виноделия и поможет инвесторам не бояться, что потом они свое вино не продадут. Такая модель развития виноделия, которую я описал, подразумевает, что появятся университеты, научные центры, консалтинговые компании в области виноградарства, виноделия и маркетинга, ретейлеры, в конце концов, новые рестораны. Если хозяйств в регионе много, то появится целый рынок винного туризма — на одних туристах можно привлечь в регион денег намного больше, чем даст само вино. Мировой опыт и знания уже есть — осталось и нам самим сделать все правильно.

Полную версию интервью можно прочитать по ссылке над материалом.