Пиво

← Обратно к новостям
17 октября 2016, 13:17 — Good Beer Hunting

Beavertown: как сын вокалиста Led Zeppelin бросил музыку и открыл крафтовую пивоварню

Американский хмель высшего качества!

www.hopandmalt.ru
Beavertown: как сын вокалиста Led Zeppelin бросил музыку и открыл крафтовую пивоварню

Пивной блогер Мэтью Кертис побывал на пивоварне Beavertown и поговорил с ее основателем Логаном Плантом, сыном вокалиста Led Zeppelin Роберта Планта, о том, как он пришел в пивоварение, какой путь прошла его пивоварня и что он планирует делать в будущем.

Beavertown Brewery открылась в 2012 году в Восточном Лондоне как часть барбекю-ресторана под названием Duke’s Brew & Que. Логан Плант открыл и ресторан, и пивоварню вскоре после завершения музыкальной карьеры – он всю жизнь мечтал варить пиво. Сначала он сам варил пиво на 470-литровой пивоварне на кухне ресторана, а сегодня, четыре года спустя, у него команда из 40 с лишним человек, 16 варок в неделю и 4,7 млн литров в год.

Впервые я попробовал пиво Beavertown в 2012 году – это был английский биттер Neck Oil. Тогда он не поразил мои рецепторы, как поражало их, например, пиво BrewDog. Но через год рецепт полностью трансформировался – ушла остаточная сладость и травянистые английские хмели, их заменило ультралегкое светлое тело с интенсивными цитрусовыми нотами североамериканских хмелей. С сортами в американском стиле (Neck Oil, ставшим сессионным IPA, и флагманским пейл-элем Gamma Ray) Beavertown, словно ураган, охватила все Соединенное Королевство.

Сегодня штаб-квартира пивоварни в Северном Лондоне вмещает два полностью различных пивоваренных проекта. Главная пивоварня на полной мощности варит основные сорта, но этого недостаточно для удовлетворения спроса. Та самая первая пивоварня получила новую жизнь – на ней варится пиво для смешанного брожения и выдержки в бочках в рамках проекта под названием Tempus.

— Почему у вас ушло четыре с половиной года на то, чтобы сварить базовый IPA?

— Я думаю, просто так сложились обстоятельства. Мы включили Bloody ‘Ell, IPA с кровавыми апельсинами, в нашу сезонную линейку, это достаточно чистый IPA. Никто никогда не был против IPA, это один из моих любимых стилей. Я всегда думал, что нам нужен IPA в нашей постоянной линейке, но у нас с ним так и не складывалось.

— Какие дрожжи вы использовали?

— Наши обычные. Мы попробовали три или четыре штамма, и именно дрожжи дали главное отличие между десятком экспериментальных варок с разными засыпями и охмелением. Мне хотелось бы проверить, может ли это пиво быть совершенно другим с другими дрожжами, но мы сегодня не можем работать то с одними, то с другими дрожжами, и всегда получать отличные результаты. Засыпь была очень простая, мне не особо нравится карамельный солод. Затем мы добавили кучу хмеля, который нам нравится, и так получился Lupuloid IPA.

— И потом вы налили его в ярко-розовую банку?

— И потом мы налили его в ярко-розовую банку. Мы всегда стремились выделиться на полке. Именно это мне нравится в Gamma Ray – яркие цвета, которые стали синонимом Beavertown. Я хотел сделать то же самое с Lupuloid: именно дизайн дает жизнь продукту и привлекает потребителей. Я жду хороших, конструктивных отзывов. Может быть, через пару месяцев что-то изменится, но сегодня это хороший старт.

— Ты недавно вернулся из Калифорнии, где работал вместе со Stone над коллаборацией к их 20-му дню рождения. Как это было?

— Stone – одни из тех, кто вдохновил меня стать пивоваром. Я несколько раз встречался с Митчем Стилом в США и в Лондоне. Он бывал на нашей пивоварне. Он хороший парень, и его пиво определило культуру IPA.

— Как ты оцениваешь его уход из Stone?

— Я горд за него. Он варил пиво на Anheuser-Busch и Stone, а сегодня сделал шаг вперед к чему-то своему – и это очень смело. Он был там, когда я был в Эскондидо. Я видел его на празднике, посвященном 20-летию Stone, он играл на гитаре в своей группе – кажется, они называются The Fermenters. Да, побывать там – это потрясающий опыт. Я хочу, чтобы Beavertown  смогла сделать то же, что Stone сделали в Эскондидо.

— Это как пивной Диснейленд, да?

— Да, Malt Disney! Мы хотели бы создать что-то такое. Я хочу, чтобы опыт наших потребителей был всеобъемлющим, чтобы они имели доступ на пивоварню.  Визит на Stone, посещение их бистро, бара, пивоварни – это непревзойденный потребительский опыт.

— Ты работал со Стилом, Сэмом Каладжоне, Дугом Оделлом, а также с Boneyard и Other Half. Каково это – работать с ними, когда у тебя лишь четыре с половиной года опыта?

— Пиво – это взаимоотношения. Мы завели друзей по всему миру, и всех нас связывает одно – все мы хотим варить отличное пиво. Всех ребят, о которых ты упомянул, объединяет одно – для них превыше всего качественный продукт, и они хотят быть лучшими в своем деле. Но при этом они остаются индивидуальностями. У каждой из этих пивоварен свое лицо. Кстати, вчера тут был Дуг Оделл. Мы не варили пиво, но, к счастью, мы поговорили о его работе, его пути. Для меня, начинающего пивовара, неоценимо просто сидеть рядом с такими людьми.

— До того как ты открыл ресторан и пивоварню, чем ты занимался?

— После университета я путешествовал с другом, и мы пели на улицах в Новой Зеландии. Мы еще с 18 лет баловались со старым четырехдорожечным магнитофоном и пели блюз. Затем еще с парой друзей мы собрали группу BCB’s. Кстати, именно наш трек звучит в ролике, посвященном Lupuloid IPA. Но группа распалась – у каждого из нас была своя жизнь. Я переехал в Лондон и начал работать в ивент-индустрии, в компании, которая организовывала корпоративные мероприятия. Мы создавали отличные впечатления для клиентов – еда, напитки, всякое такое. Я многому научился в вопросах кулинарии, напитков, создания рецептов, поработал с опытными шеф-поварами, которые научили меня ценить все это.

— Затем я собрал еще одну группу, но теперь я вижу, что это была плохая идея. У меня уже были дети, и я не хотел возвращаться в музыкальную индустрию. Но барабанщик был хорошим парнем, и он убедил меня начать репетировать. Группа продержалась четыре года, но это было не мое. Нужно любить то, что ты делаешь, а мне не нравилось то, как я пытаюсь петь в этой группе.

— Пивоварение пришло мне в голову, когда мы были в Америке. Я всегда пил пиво, и с 20 лет я хотел открыть свою пивоварню. Но, будучи певцом, я заботился о своем голосе и перестал пить – но я не хотел переставать пить! Я не хотел переставать наслаждаться, но так получилось. Я дошел до точки и сказал: к черту все, я пойду за своей мечтой. А мечтой моей было варить пиво, и чтобы это все было в кулинарной среде – я выбрал барбекю.

— Ты хотел стать пивоваром с 20 лет?

— Да! Я помню, как мы сидели в Мидленде, откуда я родом, в прекрасных пивных садах и пили Batham’s Bitter, отличное местное пиво. Я всегда думал как-то повторить этот опыт. И если не открыть паб, то, значит, варить пиво. Сначала я хотел начать в другом месте. У моей семьи есть старая ферма в Уэльсе, купленная примерно в 1971 году, она прямо на побережье, и я хотел строиться там. Но подумал – черт возьми, кто там будет пить мое пиво? Там ничего нет, только овцы.

— Что сказал твой отец, когда ты изменил свою жизнь?

— Он хочет, чтобы его дети были счастливы и здоровы. Он поддерживал меня. Кроме того, он прекрасно знает, какова музыкальная индустрия, и как трудно в ней достичь успеха. Это тоже был определяющий фактор – я вырос в этой среде и знаю, каково это. Отца часто не бывало дома, он должен был уезжать на гастроли, всю мою жизнь было так. В музыке тебе приходится делать это.

— Я не по этой причине перешел в пивоварение, но это тоже было в моем сознании. Счастье и здоровье. Но сегодня я езжу еще больше, чем когда я играл в чертовой группе! Но теперь я намного больше бываю с семьей, они ездят со мной, и пивоваренная среда куда больше подходит для этого, чем музыкальная.

— Как ты перешел с Batham’s Bitter на охмеленные пейл-эли и IPA?

— Люди говорили, что в Batham’s большая остаточная сладость, но они используют так много хмеля, что это почти IPA. Мой вкус был привычен к хмелям и горечи, но тогда я много читал, и было естественно выбрать более американскую динамику. Я прочитал книгу Сэма Каладжоне и подумал, что именно это мы и делаем. Она воодушевила меня, как и то пиво, которое варят Сэм и другие пивовары.  Это была эврика.

— Мой первый помощник на пивоварне, Джеймс Риланс (сегодня он работает на Redchurch Brewery), пришел с жаждой экспериментов и внес свой вклад в наше раннее развитие. На нас определенно влиял и американский рынок, и то, что происходило здесь, в Британии. Например, мы пили пиво The Kernel.

The Kernel все изменили в Лондоне…

— Я согласен. Для меня было очень важно, что теперь можно пить что-то вкусное и охмеленное, и сделанное при этом в Лондоне. Я помню, как попробовал в 2010 году BrewDog Punk IPA и подумал: что это за чертовщина? И это унесло меня слишком далеко от Batham’s, Banks's Mild и другого пива, которое я тогда пил.

— В 2012 году ты варил пиво на небольшой ресторанной пивоварне. Теперь у тебя одна из крупнейших и быстрорастущих пивоварен в стране. Как это изменило твою личность?

— Определенно у меня стало больше седых волос и больше друзей. Я имею в виду всех тех, кто работает здесь. Мы сегодня делаем для британской индустрии то, что больше никогда не повторится. Не только мы, Beavertown, но и все крафтовые пивоварни сегодня перезагружают пивную отрасль, выводят пиво на новый рубеж. Но я по-прежнему опираюсь на традиции.

— Современный живой рынок – это сбывшаяся мечта. Но если бы мы не думали каждый день, как нам стать лучше, мы могли бы закрыться. Сегодня мы варим пиво 16 раз в неделю, и это 90 тысяч литров. Нам нужно расширяться.

— Сегодня спрос на Gamma Ray намного больше, чем вы можете сварить. Как ты планируешь с этим справляться?

— Мы уже и так расширились, но все равно не справляемся, и это ужасно. С самого начала у меня была цель – чтобы хорошее пиво было на каждом углу. В Америке именно так: на заправке, в магазине на углу хороший выбор пива от местных или крупных крафтовых пивоварен. Было бы круто, чтобы и в Британии было так. Но как мы это сделаем? Нам нужно расти, и всем вокруг нужно расти.

— Я не хочу, чтобы моя пивоварня сидела на месте и работала с тем, что есть – я хочу, чтобы мы росли дальше. Мы уже начали планировать расширение и открытие новой пивоварни, так что, надеюсь, через два года мы снова об этом поговорим – но в другом месте.

— Место, где мы сейчас разговариваем, — уже третье с открытия в 2012 году, да?

— Да, это наша третья локация, и здесь мы уже несколько раз расширялись. Так что дальше будет наш Диснейленд — Beaverworld. Но я думал, что это место станет Диснейлендом, что мы сможем проработать здесь как минимум 10 лет…

— Я понимаю, что это будет важный шаг с финансовой точки зрения, и нужно убедиться, что мы идем в правильном направлении, с правильными людьми, не принимаем неверным решений по неверным причинам. Все это я хочу взвесить, чтобы не делать ошибок – не только за себя, но и за всю индустрию. Нельзя, чтобы пиво снова стало просто товаром, нельзя бездумно бросать деньги. Так мы все потеряем.

— Я слышал, что вы прекратили поставлять пиво в США. Вы не справились со спросом здесь, в Британии?

— Нет, я почувствовал давление. Американский рынок полон прекрасного пива. Я понял, что если ты не в рынке, не варишь местное и свежее пиво – нет смысла посылать полные танкеры Gamma Ray, потому что в Америке на каждом углу то же самое. Но мы смогли выделиться, и я уверен, что мы могли бы добиться успеха. Экспортер, с которым мы работали, хотел получать все наше необычное пиво, а я хотел, чтобы оно отправлялось на рынок Британии и те рынки, с которыми мы можем справиться. Я думаю, британский рынок сегодня на очень интересном этапе, и мы можем быть частью этого движения и с нашим необычным пивом, и с нашими флагманскими сортами. Мне хотелось быть здесь, а не за тысячи километров.

— Как ты думаешь, куда придут ваши отношения с американским рынком?

— Я хотел бы вернуться туда, когда у нас будет больше мощностей, и мы сможем предоставить тот же уровень сервиса, что и в Британии. Как по мне, для крафтового пива очень важна передача знаний, беседа между пивоваром и потребителем. Мы хотим дать этот опыт, но не думаю, что сегодня мы способны на это на американском рынке.

— На самом деле, таких рынков много. Я хочу присутствовать на рынках, куда мы можем отправлять и пиво, и людей которые будут его представлять. Вернуться в Америку было бы круто, я сам там часто бываю, встречаюсь с друзьями. Я учусь новому и всегда возвращаюсь вдохновленным.

— Но у нас большие планы дома, даже в этой локации. Когда мы переедем в новое место, я хотел бы, чтобы здесь остался наш проект Tempus, бочки и эксперименты. И тогда у нас будет достаточно необычных сортов, чтобы отправлять их на экспорт.

— Вы быстро выросли из крохотной пивоварни в предприятие среднего размера, и не замедляетесь. Как вы остаетесь в контакте с местным сообществом?

— У нас есть тапрум, где мы общаемся с людьми. Мероприятия очень важны, и у нас есть менеджер мероприятий на полную ставку. Сегодня мы проводим одно-два мероприятия в неделю, и общение с людьми лицом к лицу очень важно. Если этого не делать, вы будете жить в своем пузыре.

— Построить ли пивоварню за пределами Лондона и сидеть там и варить кучу пива, или построить что-то в Лондоне и быть подключенным к городу, к людям? У меня когда-то спросили, почему мы проводим так много мероприятий, а я ответил: потому что когда представитель пивоварни стоит рядом с тобой, наливает пиво и рассказывает о нем — это куда мощнее, чем если ты просто берешь с полки банку.

— Где ты видишь себя через четыре года?

— В Beaverworld. Надеюсь, он будет где-то здесь, поблизости, так что мы сохраним связь с городом. Мы лондонская пивоварня, и я не хочу это терять. Я вижу, что у нас будет более крупная пивоварня, больше людей смогут приходить к нам и быть частью нашего мира. Наш проект Tempus продолжает работать, мы экспериментируем и многому учимся. Он быстро растет, и стал одним из лучших в мире. У нас пара баров, ну, в общем, и все.

— Как команда, мы будем расти, но я хочу, чтобы мы оставались тесно связаны. Наше будущее зависит от людей, которых нам посчастливилось нанять. Кроме того, крафтовое пиво будет консолидироваться – нам нужно противостоять вызовам рынка, а темп его роста немного замедлится, потому что наш продукт станет нормой.

— Какое пиво нравится твоему отцу?

— Ему нравился наш копченый портер Smog Rocket. А затем внезапно он позвонил и спросил, могу ли я привезти ему пару ящиков Gamma Ray. Я сказал: «Конечно», а он ответил: «Он мне так нравится, я беру баночку с собой в постель». Думаю, Lupuloid IPA ему понравится. Он очень любит пиво. Когда я был ребенком, он брал меня в пабы, и вот так все началось.

0 1575
Поделиться
Комментарии 0
12 января 2019
Jolly Goblin Fest-2019 (Обнинск)

12 января в Обнинске пройдёт четвёртый фестиваль Jolly Goblin Fest, приуроченный к семилетию паба «Весёлый гоблин».

16 февраля 2019
IV Фестиваль домашнего пивоварения (Екатеринбург)

Четвёртый фестиваль домашнего пивоварения пройдёт в Екатеринбурге 16 февраля 2019 года.

16 февраля 2019
Конференция «CRAFT. Сделать модный бизнес прибыльным» (Малоярославец)

16 февраля 2019 года в Малоярославце (Калужская область) пройдёт конференция «CRAFT. Сделать модный бизнес прибыльным», организованная пивоварней GRENADER.

Лучшее
0 9432
Иван Белецкий: дефектное пиво или «крафт»?